Стихийные игры [СИ] - Вероника Бер

его сестра очень настойчивая и не отступит до тех пор, пока он ей все не расскажет. Она пристально смотрела на него, в то время как он шнырял глазами, не зная, как ей все выдать.

— Ну, — напомнила ему Селеста о своём существовании.

— Давай быстрее, я есть хочу, — шепотом сказала Паула.

— Я писал нашему отцу. И он зол на меня.

— Что?! Ты с ума сошел? У меня слов нет…

— Прости…

— Значит, в столовую ты сегодня не идешь. Это просто идеальное место для того, чтобы сотворить что-то гадкое. Если я смогу, то прихвачу тебе что-то. Старайся держаться подальше от людей и прочего контакта, можешь прийти в наше тайное место, главное не говори ни с кем. Потом решим, что делать дальше.

Селеста и Паула пошли есть, а ему, голодному, надо было бежать в их тайное место, которое находилось чуть ли не в другой части строения. Попробуй тут не сконтактируй ни с кем.

Так он, побитый и голодный, добрел до него и забрался внутрь. Интересно, принесет ли сестра ему поесть? Если тосты, то ничего ожидать не стоит, если овсянка, то только хлеб, а вот если блины, то тогда будет что-то сладкое, вроде шоколадных батончиков или конфет.

Селеста долго не приходила. Кристиан услышал, как прозвенел звонок на урок, и только после него к нему зашла сестра.

— Чего так долго? — спросил он сразу же, как увидел её. Затем он заметил в её руках шоколадный батончик и сок в бумажном пакете. Он сразу же протянул руку.

— Да на, — она отдала ему всю еду, — Скажи спасибо Пауле, за её деньги куплено.

— Спасибо, Паула.

— Лучше ешь быстрей и думай, что делать будешь. За такой огромный прогул тебе тоже по шее дадут.

— Если бы я знал, то не просил у тебя помощи. Сама как думаешь?

— Сейчас узнаем.

Она вывалила из рюкзака несколько книг, одной из которых был её любимый сборник «1000 и 1 идея».

— Это надолго, — вздохнул Кристиан.

— Их всего три. Думаю, урока как раз хватит, чтобы найти хоть что-то, что сможет защитить тебя. Лучше помоги, возьми вон ту, — она указала на книгу «От сглаза и проклятий», которую, скорее всего, взяла в библиотеке, — Чтобы быстрее было можешь в содержание зайти.

— И без тебя знаю.

Эта книга была небольшой, но очень странной. Проклятия, сглазы, привороты — все это было иной магией, не той, которую они изучают. Ей обычно промышляли ведьмы и колдуны, которые не имели стихии, но имели магическую жилку. Маги тоже могли научиться такому, но только сильнейшие и те, кого захотят принять. Правда, между этими двумя силами никогда не было дружественных отношений, поэтому это было почти невозможно. Ему эта книга была лишь нужна для поиска средств защиты от этого, но увы, информация тут была бесполезна. Наверное, сестра специально дала ему эту книгу, чтобы не мешал, а сама патрулировала свой сборник идей и книгу, посвященную всем возможностям заклинания «Комью».

Кристиан начал чувствовать, что его сильно клонит сон. Он старался держать глаза открытыми, но у него не получалось. Вокруг все начинало мутнеть и расплываться, хотелось просто лечь и уснуть.

— Ты что, спать собрался? — заметила Селеста, — Я тут ему помочь пытаюсь, а он спит! Вставай!

Он её уже не слышал и даже не видел. Сестра подползла к нему и начала трясти, но это не помогало. Брат заснул.

Сон вышел очень странным и мутным, но реалистичным. Он находился тут, в академии, прямо напротив одной из стен главного коридора на первом этаже. Вокруг ни души, все на уроках или в своих личных кабинетах.

В руках у него, откуда-то, взялся балончик с черной краской. Кристиан встряхивает его, будто бы профессионал, наводит на стену и начинает выводить различные рисунки и надписи.

Он слышал, как шипела краска, прикасаясь к стенам. Чувствовал, как его рука замахивается и выводит каждый штрих. Все это было словно реально, хотя он даже сейчас осознавал, что все это — сон.

Кристиан заметил тёмно-синего мависа под ногами. Он почти не двигался, не мотылял головой или крыльями, не улетал и не испарялся. Просто стоял на месте и наблюдал за процессом.

— Черт возьми, Кристиан, просыпайся! — Селеста била его по щекам.

— Ау, хватит!

Лицо гудело от боли. Видимо, она долго пыталась его разбудить.

— Больно вообще-то, — сказал Кристиан.

— Прости. Просто ты резко уснул и я подумала, что это могла быть ещё одна выходка отца.

— Ты права, наверное. Но я правда не мог ничего сделать.

— Серьезно?! И что же на этот раз?

— Гораздо хуже…

Он пересказал все, что видел во сне, предположив, что все, что он писал и рисовал действительно появилось на той самой стене. Правда, он не помнил, какие именно там были слова и рисунки, он просто их не видел и не мог прочитать. Эта новость оказалась настолько плохой, что Селесте пришлось знатно выругаться, чтобы говорить дальше:

— И что делать? Надпись увидят, поймут, что это ты, и все — исключение.

— Только если там будут пропагандистские слоганы, — поправил Кристиан.

— А они будут! Думаешь, наш отец, преступник и член ордена Неизвестных, оставит там что-то милое? Это и была его расплата — наше с тобой исключение.

Селеста подвинулась ближе к креслу, прижала к себе колени и положила на них голову, закрывшись волосами. Теперь того, что она плачет, не было ни видно, не слышно. Но Кристиан слишком хорошо знал свою сестру, поэтому эта уловка с ним не срабатывала.

— Тише, — он сел рядом и попытался её приобнять, — Я выкручусь, обещаю.

— Как? — она оттолкнула его руку и подняла лицо. Её глаза были красными, а лицо мокрым, — Если ты скажешь им правду, то они точно выгонят нас. Просто скажи, кто тебя за язык тянул?! Теперь из-за твоей тупости нас ждут неприятности. И, и я даже не знаю, чего ожидать, мало ли что-то повторится опять.

— Не плачь, пожалуйста, я правда не хотел. Мне правда сложно контролировать себя и свою агрессию, особенно если это касается человека, который предал нашу мать. Ты — точно такая же, тебе ли меня не понимать.

— Из-за этого нас из академии не исключают.

— Но зато шрамы на твоем теле остались навсегда.

— Их не так много и они небольшие, и вообще, эта ситуация сейчас не при чем. Мы о тебе сейчас говорим, оправдываться ведь будешь ты. Хотя, нас все равно исключат, я уверенна в этом…

Селеста опять опустила голову, только теперь было слышно то,